Проходите, раcполагайтесь... И знаете что?
 *Если ты не будешь иметь совесть - значит совесть будет иметь тебя.*
 Я, как и все дети заполярного смысла, давно и на узел привязан к этой бытовой чукоцкой мудрости, передаваемой у нас в стойбищах из поколения в поколение, из уст в уста, ноздря в ноздрю и локоть к локтю. Прибавьте, приплюсуйте и возведите в куб тот факт, что я беспорядочно журналю здесь уже полтора года, и вы быстро придёте к выводу, что мне давно пора бы хозяйственно возмужать и принять на работу секретаршу с крутой задницей пост, который расскажет где-кто-лежит, напоит-накурит и на всех ответит. И оставит меня наедине с моей совестью.
 А то метки с этим не справляются... Дармоеды.
 Не раз приходилось наблюдать, как какой-нибудь заблудившийся в эту тундру гость, привлечённый сюда неграмотной картинкой или нефотогенетичным расположением букв, спотыкается в беспорядке темноты об острые углы вроде Индии или Грузии, травмируется, матерится и больше со мной не здоровается. К счастью, полный наоборот случается чаще.
 Но! Поэтому!
( Включаю свет. )
 Надеюсь, эта запись окажется достаточно резиновой, чтобы вместить вновь прибывающие рассказы, и, несмотря на свою крутую задницу постоянно меняющуюся форму одежды и причёски, ответит сразу, много и за всё.
 Да, и про ответит... Сюда можно спрашивать, ругаться, желать, и предлагать посильную материальную помощь. Всё можно делать в беззастенчиво произвольной форме, ибо я никому никого постараюсь здесь не показывать. Но обещаю, что ответы на зачастившие сюда вопросы я буду отдавать во всеобщее пользование, складывая их под катом.
 Так что пишите, спрашивайте, если однажды вдруг я показался вам непонятным... А то ведь я даже и не знаю, что писать о себе на заглавном заборе...) Вот вам и картиночка для привлечения внимания. Ну пока такая.




 А я пойду к своей совести... Теперь-то она чиста. )

 Что хочу сказать...
 Настала пора объяснить окружающим, каким образом я достиг тех фотографических вершин, на которых сейчас сижу. Отбросив всякую скромность, должен заметить, что с каждой записью мои фотоработы становятся всё более лучше безупречными.
 А в таких случаях каждый уважающий сам себя фотоблогер спешит раскрыть секреты своего мастерства доступным ему, и некоторым зрителям, способом - предъявив всему интернету весь свой пожизненный запас камер, линз и прочих атрибутов успешного фотографа.
 Думаю, я должен сделать то же самое. Хватит мне терзать аудиторию.
 Сегодня я разворачиваю здесь свою линейку фототехники.

 На желдорвокзале города Курска, у входа в зал ожидания, дежурит громадного роста солдат, в каске и с автоматом. У его ног, обутых в победоносные бронзовые сапоги, приютились буквы: "Места сдаются платные".

 Бабушка на скамейке вокзала города Курска разгадывает кроссворд. Стёкла очков жестоко поцарапаны, обе дужки давно утеряны. Бабушка привычно держит очки вертикально, на манер монокля.
 - Сынок, а не помнишь, столица Индии, как будет?
 - Дели. Город Чёрных Козявок.
 Монокль опускается в руке.
 - Это почему жеж? Это как? Это что же, переводится так, что ли?

 На перроне вокзала города Курска стоит молодой человек индонезийской наружности и снимает каким-то дивайсом вплывающий на первый путь перекрашенный локомотив. Ясно, что фамилия малайца -Люмьер.
 А на каждом из вагонов прибывающего поезда жёлтым по синему крупно цветёт одно понятное и смешное слово - Крим.

 Да, на майские здесь вовсю полыхает.
 Подожжённый снизу, от самого моря, весной, Крым встречает массовку теплом и солнцем, жёлтым по синему. Отряды туристов, один за другим, исчезают в этом пожаре - пешком, на велах, на лошадях, и попросту на навороченных джипах.
 Шумно, да. Но весело. И всем как-то хватает места.
 А горы уже укутались в лёгкую салатовую тень буковых лесов. Солнце брызгами разбивается об неё, на глухих тропинках оглушительно пахнет дикий пион, и ящерицы, маленькие прыткие ящерицы, струйками сбегают прочь, услышав как ты торопишься к холодным водопадам.
 На грушёвых полянах белый цвет и соловьи, а на яйлах сон-трава и снег в ложбинах. В этот снег так приятно уронить лицо, горячее от тридцатиградусной жары.

 Уже на обратном пути, где-то на Симферопольском вокзале, меня слегка пощекотала одна мысль...
 В какой-то момент мне подумалось, что уезжаю я вовсе не домой.
 А из дома.

 Уехал в Крым.
 Таки взял больничный, ага.

 Поброжу немного.

 Взамен себя как обычно завожу патефон, с прогулочной мелодией.
 Кто-то скажет баян... Ну да, с вами, дорогие мои, как раз будет 97 млн. просмотров.
 И всё-таки не баян - гитара. Пожалуй, на баяне так никто не сможет.
 Следить за этими гайсами одно удовольствие.





 А подсмотрел я её когда-то у Вра svetaminaeva.
 Сходите, не поленитесь. Скажу вам по секрету, что из таких вот светосильных журналов чукчи всего мира тайком воруют вдохновение. Особенно много их собирается в новолуние...
 Сходите, может быть застанете какого-нибудь, неопытного, за этим занятием. Забавное зрелище.
 А ещё Светлана прекрасный фотограф.

 Смотрю ленту и не нарадуюсь. Вся она у меня солнечная, цветастая и сисястая, весенняя в общем.
 Хочется возбуждённым воробьём чирикнуть что-нибудь своё, покрасив и ваши ленты туда же.
 Но кажется, получится только булькнуть.
 Потому что прошедшие выходные я провёл среди водников. Некоторые из них даже спортсмены.
 Вы не знаете кто-такие водники? Или путаете их с ватерполистами и литроболистами?
 Ну знаете ли... Вон, на картинке, один из них точно водник.

 Эфиопия это очень бедная страна.
 Она разорвана бедностью на лоскуты, она покупается вся, даже не успев назначить цену. Армии голодных против нищих, облизанные помойки и столичная любовь в-пять-баксов-чаевые-дополнительно. Странно тратить хотя бы сто баксов в день в стране, где большинство живёт не более чем на 30 баксов в месяц. Эфиопия это очень бедная страна, но...
 Но это тема не сегодняшнего поста, простите.

 В довольно бэкпакерских Уганде и Кении встретить музунгу совсем несложно. Но в Эфиопии, напротив, уличный фаранджи-под-рюкзаком невероятно редок и однозначно краснокнижен. И, тем не менее, в пути мне обычно везёт с попутчиками. Вот и автобусная дорога в Харар подружила меня с новыми, достойными уважительного упоминания, людьми - Уве и Патриком.
 Уве это высокий и седой дяденька, ещё не старик, хотя и где-то около своих семидесяти. Сейчас таких уже не делают, даже бравые швабские лесорубы. По-моему, именно такими лесовиками заселили братья Гримм свои лесные сказки.
 Патрик называет его Папой, и это здорово бросается в оба глаза. Ибо Патрик молод, невысок, черняв и энергичен, как ранний сперматозоид. Любое своё путешествие он превращает в эротическое - от Таиланда, Кубы и Киева, до вполне арабского Египта. Вот и Абиссинию он преследовал ради этой цели. И цели легко ему отдавались на всём протяжении, это конечно.
 В общем, ребятки были похожи...)
 Но как оказалось немного позже, Уве на самом деле приходится Патрику папой. Просто Уве делал Патрика не в Швабских Альпах, а в Лаосе, а там несколько другие условия. Короче, те ещё путешественники... Форум Винского это тоскливое заседание анонимных друзей виагры по сравнению с рассказами Патрика.
 Меня Патрик сразу же стал называть Доктором.
 И вот, за первым же вечерним совместным драфтом, мы заговорили о наших профессиях. Невозмутимо задать такой бестактный вопрос мог только местный хелпер, и такой, конечно же, был под рукой... Юный абиссин лет 20-ти, с остреньким носиком, пушистыми ресницами и влажными телячьими глазами. И глаза, и ресницы, и даже носик - всё выглядит по-детски наивно и простодушно. Как и полагается настоящему липкому хелперу. Пусть он побудет Рафиком, ладно?
 Так вот, когда очередь дошла до меня, я с треском развернул свой стул к Рафику, и приблизив к нему лицо, сказал:
 - Рафик, ты слышал, что Патрик называет меня Доктором? ...Но это не совсем правда, парень. Патрик просто не может сказать, кто я есть на самом деле, потому что это секрет. Ты выглядишь надёжным, ты - друг, и тебе бы я открыл его.
 Пушистые ресницы захлопали часто-часто, носик вздрогнул (два раза). Мои немцы внимательно притихли.
 И медленно, глаза в глаза, прямо в упор:
 - Знаешь, Рафик, я ведь совсем не доктор. Это неправда, про доктора... На самом деле я киллер.
 Гробовая тишина. Телячьи глаза стали мокрыми.
 - Но ты не должен меня бояться. Сейчас ты мой друг, и к тому же, я здесь на каникулах.

                                                                                          "Но я вышел элегантно сухой из воды.
                                                                                          И немедленно нашел, с кем здесь выпить.©"


 - Ты что, и вправду ещё не пробовал тедж? Ты, уже пятый день в Эфиопии, и до сих пор не попробовал тедж?! Это ошибка! Мы исправим её сегодня вечером!

 Это Вова, мой англо-хамерский словарик и путеводитель. У него маленький рост, высокая подвижность, съеденные какой-то импортной коррозией зубы и нерастраченный страноведческий энтузиазм. Да, иногда мне приходится подкармливать его пивом или чатом, но он довольно толковый словарик, и к тому же известен далеко за пределами Димеки.
 А Вовой я назвал его в честь... конечно же, Владимира Ивановича Даля. Думаю, так вам будет гораздо удобнее воспринимать этот рассказик.
 - Вова, но я не хочу пить специальный тедж для фаранджи...
 - Я знаю. Этим вечером ты не увидишь фаранджи.

 Гулять по ночным улочкам Димеки - это всё равно, что плавать в банке с чернилами. Но Вова шагает уверенно, прямо на нарастающий слабый гул.
 Что это? Пчёлы? Улей?
 Нет, просто какой-то двор. Скрипим калиткой. Входим.
 Ох, мать вашу... Рука привычно потянулась к пистолету выхватить камеру.
 Узкий, неправильной формы дворик, метров 5 на 12. Падающий на него из окошек свет сороковаттных лампочек. В его свете я вижу, что по всему двору лежат, сидят, падают и ползают люди племени хамер, хаотически создавая симпатичное шевеление. Их тут, наверное, человек пятьдесят... Нет, не так.
 ПЯТЬ-ДЕ-СЯТ. Мужчины и женщины.
 Кто-то сидит на длинной скамейке вдоль стены, кто-то на табуреточке-поркота, кто-то всё ещё пытается сесть, кто-то встать, но многие уже оставили глупые попытки и уютно валяются, бережно положив физиономии в тёплую и пуховую пыль двора. И в основном это женщины.
 Калитка захлопнулась у нас за спиной. Все, кто ещё мог поворачивать голову, повернули, в нашу сторону. И разом замолчали.
 - О! Фаранджи...
 Да, именно в такие моменты я готов отдать все свои ещё ненаписанные посты за одну только возможность вынуть камеру. Думаю, что от этой мысли мои глаза горели как сороковаттные лампочки, выдавая меня.
 Но нет, вынутая камера разрушила бы идиллию... И к тому же было слишком темно.
 Впрочем, некоторых участниц пати вы всё же можете увидеть на заходной картинке, здесь они часов за шесть до её открытия...

 Да, и самое главное. Повсюду стояли, либо крепко сжимались в трудовых ладонях, бутыли и стаканы с напитком весёлого, откровенно жёлтого цвета.
 Это был тедж.

 Сегодня с утра на дворе стоят замечательные погоды...
 Началось всё с роскошного утреннего тумана, живописно утопившим панельные окрестности. Потом за дело взялся дождик, прицельно поливая всех попавших под обстрел.
 Как-то исторически сложилось, что в такие моменты во мне просыпается фотографический маньяк. Его не интересует, что я больше месяца не расставался с камерой. Маньяк требует выхода и получить удовольствия.
 Приходится брать штатив, зачехлять рюкзак и... ну да - зонтик, это конечно же.
 Брожу в ближайшем лесочке, один, как натуральный маньяк. Пугаю белок, смотрю туман, фо-то-гра-фи-ру-ю... Серёжки орешника норовят капнуть по носу, под ногами дружелюбно чавкает. Сыро и тепло.
 Пролеска уже поднялась и вот-вот разольёт свой синий свет по старому, мёртвому и вчерашнему.
 Глядя на всё это, даже дождик в какой-то момент притих...

 В этот африканский раз мне приходилось голодать, особенно в его эфиопской, самой большей части. Точнее, я испытывал некий, хотя и вполне объяснимый, дефицит.
 Нет, сейчас я пожалуй не буду рассказывать о том, как я скучал по дому, по семье, по снегу... по вам, таким уютным, отзывчивым и многочисленным. Простите, но это чересчур интимно для меня сегодняшнего.
 В Эфиопии мне не хватало хорошей музыки, хорошего вина... и ласкающей закоулки сознания женщины взгляд архитектуры.
 Музыка. Если где-то в Уганде или Кении и можно было случайным образом ухватить что-нибудь бодрящее, то в Эфиопии мой слух задушила и затоптала местная попса. Небогатый набор из двух-трёх десятков мелодий поливал меня повсюду, в любом из городов, городишек и городишечек, в которых я пытался укрыться от него. Под зонтиком находится только долина Омо, в местах, частично или полностью не потревоженных электричеством. Там я услышал то, что хотел - под африканскими звёздами, у ночного костра. Но зато сейчас мой слух быстро выздоравливает, ага.
 Вино. Интимным шёпотом заявляю, что хорошее вино это мой самый любимый напиток, и периодически (но не часто!) я это чувствую. В Эфиопии я это почувствовал особенно остро. Да, абиссины пробуют винодельничать самостоятельно, их Аксумит тому пример, но это не вино... так, винишко. Теперь я в России, и... Россия со своей фанагорией не слишком убежала от Абиссинии. Но, кажется, я знаю, как исправить ситуацию, и причём в ближайшее время ).
 Архитектура. Ну здесь-то как раз всё просто... Порой, мне кажется, что самые успешные и многообещающие строители в Африке это термиты. Строят много, быстро, качественно и многоэтажно. И к тому же стильно, в духе, знаете ли, Антонио, нашего, Гауди... Одна беда. Они ведь всего-навсего термиты. У них даже интервью не возьмёшь.
 Но тройка ближайших записей, коротких и, как оплеуха, звонких, посвящается довольно знаковым эфиопским вещам, которых избежать там просто невозможно. И приготовлены эти записи на ещё дымящихся разноцветных эмоциях, ибо несвежими их есть нельзя. Как инжеру.
 Итак, вашему аппетиту предлагается Королева Абиссинского Стола, Её Непререкаемое и Неповторимое Вы-со-чесс...
 Что? Что-то не так?

 Я дома.
 За окном метель, и эти сорок африканских дней, прошедших сквозь меня, прячутся сейчас где-то за ней. Зря прячутся... Бесполезно. Они здорово наследили на всех моих флешках, встроенных и не очень, и я легко отыщу их, когда они мне понадобятся, эти сорок африканских дней.
 Уганда, Южный Судан, Кения, Эфиопия...
 Попутки и локал басы, аэропланы всех мастей, траки, матату, бода-бода, рикши, такси-копейки и брички на лошадиной тяге - да, я был всеяден и не слишком разборчив в выборе транспортных средств. Всё это сейчас свалено в моей голове в одну большую ржавую кучу, которая гремит-коптит-пылит-трясёт и постоянно опаздывает, бешено торгуясь при этом.
 Да, и где-то 90 с лишним километров я прошёл пешком.
 Африка не стала играть со мной в прятки, она сразу предложила мне свои сладости - жару под сорок, вонь пластиковых костров Джубы, попрошаек и карманников Меркато, фаранджи прайс и рассвет в Симеинах. Харар и Кибера, племена нилотов и бэкпекерские гнёзда Кампалы и Найроби. Четыре дня я пил воду из реки Омо, неделю пил тедж у хамер и каро. Закусил всё это ведром добротной красной пыли на перегоне Исиоло - Мойяле - и обратно, и за 25 дней съел стопку инжеры высотой с себя любимого, став от этого только стройнее.
 Мои цифровые флешки действительно набиты картинками, моя память полна историй в самых сочных выражениях, а записная книжка распухла от адресов, паролей и явок полезных, да и просто замечательных людей, попадавшихся мне на моих дорогах.
 Но могу ли я сказать, что поездка удалась?
 Нет, не могу. Ибо у поездки была конкретная цель, и эта цель, увы, не была достигнута.
 Двадцать дней я собирался провести в пограничных районах Южного Судана и Эфиопии, перейдя границу в районе Джикао или Акабо и пожив поочерёдно в деревнях горячо любимых мною нуэр, ануак и сурма. Африка улыбнулась мне улыбкой доброго психиатра и отказала в эфиопской визе. Дальше - больше. Незапланированно застряв на неделю в незапланированной Кении, я так и не попал в Сомалиленд...
 Провалы в логистике повлекли некоторые дополнительные бюджетные безобразия. Вообще-то за сорок дней я убил примерно 3000$... Но! В эту сумму включены ВСЕ перелёты (680$ Москва - Каир - Энтеббе и Аддис - Каир - Москва; 246$ Джуба - Найроби; 214$ Найроби - Аддис; и 128$ Аддис - Гондер - Аддис. Итого 1268$.) и визы четырёх стран (220$). Это фактически половина бюджета, и при этом пары перелётов вполне можно было бы предварительно избежать. Впрочем, кто-то из присутствующих скажет, что это в любом случае много, а кто-то лишь улыбнётся над карманными размерами этих расходов.
 Первым я отвечу, что дешевле было бы просто миновать эти страны, ни за что не зацепившись, а только собрав ещё немного виз в свой паспорт.
 Вторым я просто скажу, что для меня, ныне простого российского безработного - 3000$ это очень много и я с удовольствием бы спас немного для следующей жизни...
 Но это всё лирика.
 Вот за что я люблю Африку, так это за то, что промахнувшись по выбранной заранее цели, ты всегда попадёшь куда-нибудь ещё.
 И я, кажется, попал.
 Увидите.